/// Вдоль берега

12 Апр / 2014


Благодаря технике мир стал для человека меньше. Мне же предстоит самое примитивное передвижение по земле — пешком, и поэтому каньоны Чарына должны показаться большим миром.

Путь начат. Поглядывая на нависшие над рекой скалы, на синее небо с орлами, на прибрежные заросли деревьев, я ищу насекомых.

Утром по камням скользят насекомые — чешуйчатницы. Но едва краешек солнца выглядывает из-за скал, как все они исчезают. Да так основательно, что их не найти. Даже под камнями. По ничтожным щелкам чешуйчатницы забираются глубоко в землю. Они любители влаги и прохлады. В трудных подземных путешествиях им помогают особо устроенные чешуйки. Очень маленькие, нежные, тонкие, в острых рубчиках, похожие на пыльцу, покрывающую крылья бабочек, они делают чешуйчатницу, кроме того, еще неуловимой. Чешуйчатница легко выскальзывает из пинцета. Для биофизиков структура чешуек была бы очень интересной, и принцип их устройства можно было бы применить в технике. Когда-нибудь пытливый человек раскроет эту маленькую загадку и обратит ее себе на пользу.

К реке подлетает синий сцелифрон (оса) и долго бродит по песчаной отмели. Эта оса лепит из глины на скалах гнезда, в ячейки складывает парализованных пауков, которыми и кормятся ее личинки. Сцелифроны всюду редки.

Синего сцелифрона не устраивала песчаная коса. Где на ней найти вязкую глину для домика? Покрутился и улетел.

Со скал в воздух взмыла громадная птица с белой шеей и темными крыльями. Описывая круги, она стала забираться в синеву неба. В бинокль я увидел белоголового сипа.

Иногда по пути встречается рощица туранги. После нее как будто из темной комнаты выглядываешь на улицу, так слепит глаза солнце.

Едва заметная тропинка тянется по небольшой забоке. Здесь все заросло караганой, терескеном и чингилем. У самой же реки — бордюр из густой туранги и лавролистного тополя. Вот и ясень — реликтовое дерево. Оно пережило катастрофические оледенения и чудом уцелело после четвертичного периода. Прошло много миллионов лет, изменились горы и климат, преображался лик земли, появлялись и исчезали различные животные и растения, а он остался все таким же и вот теперь шелестит листвой от легкого ветерка, несущегося над прохладным Чарыном. Кое-где еще видны клены, но их немного.

Справа над забокой высятся громадные скалы, и от них к реке тянутся каменистые осыпи. Они изборождены старинными тропинками, веками протоптанными горными козлами и горными баранами. Когда-то их здесь было много, пока животных не уничтожили охотники. Теперь только следы на камнях немым укором говорят о неугомонной истребительной деятельности человека, все еще подвластного древнему инстинкту охотника-добывателя.

С моей Зорькой творятся чудеса. Как всегда, она носится вокруг, забралась на каменистую осыпь, и оттуда со звоном ко мне покатилась небольшая лавина камней. Движения ей на пользу: буквально на глазах опухоль спадает, и вскоре ее морда принимает прежнее изящное и добродушно-лукавое выражение. Видимо, работа мышц и сердца вызвали усиленное выделение остатков яда из организма; быть может, кроме того, этому помогла еще и слюна, стекавшая с высунутого языка и из открытой пасти.


Еще статьи про отдых:

Copyright © 2015 Лесная сказка18.