/// Статьи о отдыхе и туризме

Главное богатство емецких окрестностей — луга, по которым названа пристань. Далеко простираются они, теряясь в голубом летнем мареве. В отдалении смутно различимо село с возвышающимся над всей округой деревянным храмом. Там, за речкой, стоит село Зачачье, старинное, как и все села округи. Любопытно, что и близлежащие к нему села тоже носят приставку «за»: Заборье, Заозерье, Заболотье…


Читать дальше

Весна была дождливой. И газики с грузовиком прошли первыми. Они пробили колею через низинку, продавили жидкую грязь, и нам будет легче. Будем рисковать пробиваться вперед во что бы то ни стало. Засядем — подождем случайного трактора, машины день, два, пусть даже неделю.


Читать дальше

За скалой будто поднялся занавес, и открылось озеро Балхаш. Какое оно большое, чудесное, синее в опаленных зноем диких, пустынных берегах. А как прохладен и по-особенному душист воздух! Синие волны, увенчанные белыми барашками пены, накатываются на берег, напевая ритмичную песенку тихого прибоя. Молча и пристально мы смотрим на озеро, забыв о том, что уже давно проголодались и устали изрядно от коварной речки Аягуз.


Читать дальше

Под утро с юга подул ветер, и через какой-нибудь час загудели комары. Они прилетели с низкого, заболоченного южного берега, воспользовавшись попутным ветром. И видимо, не случайно, а в поисках поживы. Злые кровососы встретили наше пробуждение дружным звоном. Досталось нам, пока мы завтракали и грузили машину!


Читать дальше

Тело щекочут многочисленные крылатые тли. Они тоже сейчас расселяются, чтобы дать начало новым скоплениям. На растениях всюду видны их колонии. Местами под такими растениями камни блестят, будто покрытые лаком. Это сладкие выделения тлей, упавшие на землю. Здесь не так уже много муравьев, чтобы обслужить эту многочисленную компанию. Зато всюду по земле, по траве торопливо ползают, сверкая яркими одеждами, жуки-коровки. Поживы много. В одном месте на берегу я вижу скопления коровок. Жуки пробовали отправиться в путешествие на крыльях на другой берег, но не хватило сил. Волны вынесли незадачливых странников на сушу.


Читать дальше

Незаметно летит время. Но нам не хочется торопиться: мы боимся, что кончатся дикие края, кончится чудесный Балхаш и мы опять окажемся в жаркой пустыне. А озеро изумительное по своей красоте и все время разное. Вот и сейчас неожиданно нашли тучи, и оно позеленело. Затих прибой, застыл воздух, тишина повисла над нами. Но подул ветер, разорвались облака, проглянули синие окошки, и вода опять засверкала разными красками.


Читать дальше

Ветер быстро развеял тучи, и снова над озером засверкало солнце.


Читать дальше

Красное солнце медленно опускается в воду и постепенно тонет за полоской ровного горизонта. Стихает ветер, смолкает озеро. Угомонились неуемные стрекозы. Над берегами постепенно вырастает тонкий, нудный комариный звон. Но не комаров-звонцов, мирных, с пушистыми усами, а других, наших недругов. Они будто ожидали, когда заснут их заклятые враги — стрекозы, и полчищами обрушиваются на нас. По-видимому, их опять занес сюда с противоположного низкого берега Балхаша ветер.


Читать дальше

Вдали неясной полоской показались желтые обрывистые берега. Они все ближе и ближе. Здесь много миллионов лет назад Древние озера отложили желтые глины, и теперь Балхаш обнажил их высоким обрывом. В неприступных местах обрывов


Читать дальше

Емецк издавна стоял на людном месте. В новгородские времена проходил здесь один из основных путей в Заволочье. Шел он с Онежского озера на Водлозеро, далее через систему речек и волоков на Волоцкое озеро, с него на Почозеро, далее на Кен-озеро и по реке Кене на Онегу.


Читать дальше

За Липовиком гипсовый пласт правого берега утончается, а за Двинским — новым лесопромышленным поселком — исчезает. Дальше встают мохнатые утесы — красноглинистый мыс с лесистой вершиной напоминает очертания лежащего медведя. Красив сосновый бор над красным откосом, и хочется назвать это место «Красногорск» или «Красноборск», но называется оно иначе — Хаврогоры.


Читать дальше

Но каждую работу можно делать по-разному: и хорошо и плохо. Старый шкипер, стоящий у причалившего теплохода, первый, кого мы видим на пристани. С ним здороваются капитаны и матросы, ему пожимают руку приехавшие в родные места отпускники.


Читать дальше

Я прибыл в Звоз на попутном катере. На дебаркадере было пустынно: рейсовые суда прошли. Вечерело. Нагретый за день июльским солнцем дебаркадер издавал приятный смолистый запах, этот знакомый запах речных странствий! Теперь на реках на смену старым деревянным дебаркадерам приходят новые, с железным днищем.


Читать дальше

Кончились плоские берега за Березником, и снова украсили их горы, а реку — острова. Минуем слева лесистый остров, называемый Вятским. Справа тянется другой долгий песчаный остров. На песке стоят журавли, десять их. С катера в бинокль можно рассмотреть их неподвижные фигурки, серое перо, измазанные илом голенастые лапы. Не боятся они проходящих судов, привыкли. Речники знают это место и обязательно выйдут посмотреть на журавлей.


Читать дальше

А само село, растянувшееся по горе на несколько километров, знакомо и незнакомо. Старых домов, таких, как стояли, в Заостровье, тут и прежде не было. Здесь преобладает тип избы с «вышкой», как называют летнюю чердачную комнатку. На такой «вышке» мы и жили тогда у добрых хозяев.


Читать дальше

…На пристань Усть-Морж мы с другом прибыли в ранний сумеречный утренний час, когда до одури хочется спать, все равно где, хоть рядом с машинным отделением, все равно как, хоть сидя. А ты выходишь от машинного тепла на зябкую утреннюю свежесть с ломотой в голове и «засыпанными» сонным песком глазами.


Читать дальше

Пустыня начала выгорать. Стали увядать красные маки, а ревень Максимовича распластал над землей громадные, широкие, уже ржаво-коричневые листья. Вдруг один лист всколыхнулся, как-то странно затрепетал и понесся над землей, минуя на своем пути кустики солянок, камни, рытвины. Легкий, едва ощутимый ветер не мог сдвинуть с места такой большой лист. Тут происходило что-то необыкновенное, и я, придерживая на бегу тяжелую полевую сумку и фоторужье, помчался за ним вдогонку.


Читать дальше

Как-то Юра, закончив свой очередной этюд, нетерпеливо ожидал меня возле машины.


Читать дальше

Мне не терпится вновь приняться за охоту с фотоаппаратом. Пробираясь среди кустиков тамариска, я осторожно приближаюсь к зеленому островку. Сейчас залягу у камня и буду ждать журавлей: их следами истоптан весь песок. Но все пропало! С высокого берега взлетают две вороны и, кружась надо мной, поднимают истошные крики. На сухом дереве сидят их великовозрастные птенцы и, неловко балансируя, перебираются с ветки на ветку. Все население тростников насторожилось. Быстро скользнули в заросли чомги, а журавли крепко засели на своих гнездах, не показываются.


Читать дальше

Пристань Двинской Березник вспоминается по прошлой нашей поездке. Стояли мы здесь долго, часа два: наш грузопассажирский пароход грузился и разгружался. Была ночь, но народу на пристань тянулось много. С нашего парохода сошла группа рабочих, приехавших по оргнабору. По низкому берегу везде лежали груды бревен.


Читать дальше

…Тянутся все те же привычные речные виды: широкие плёсы в окаймлении золотистых песков, деревни, луга, зубчатые полоски лесов. Все больше судов и моторных лодок попадается навстречу. Впереди песчаный остров. Он делит реку на два рукава, и, как часто бывает, самый широкий оказывается несудоходным. Узкий и мелкий фарватер здесь, близ устья Ваги. Работает земснаряд. Суда проходят в промытом им канале.


Читать дальше

Разгорается день, парит солнце, нагретый воздух искажает очертания горизонта. Везде, куда ни глянешь, сверкают озера-миражи и над ними то причудливые очертания сиреневых гор, то странный, как раскаленный металл, конус древнего мавзолея, то группа полуразрушенных могилок, будто мертвый город со стенами и бойницами. За несколько часов пути одна картина природы постепенно сменяется другой.


Читать дальше

В ответной телеграмме от 13 августа 1918 года М. С. Кедров сообщает В. И. Ленину о первых боевых успехах: «Наш отряд судов под командованием товарища председателя Архангельского губисполкома Павлина Виноградова встретился с превосходящими силами противника в устье Ваги и нанес противнику поражение.


Читать дальше

П. Ф. Виноградов был послан в Архангельск из Петрограда в начале 1918 года в составе продовольственной комиссии. Здесь его избрали заместителем председателя губисполкома. В июле Виноградов с вооруженным отрядом направляется в Шенкурск на ликвидацию контрреволюционного мятежа.


Читать дальше

И опять чистые плёсы, окаймленные золотистыми полосами песков, низкие песчаные острова, луга. Вот, кажется, реку вдали совсем закрыли пески, но так только кажется. Мы плывем вперед, приближаясь к устью Ваги.


Читать дальше

Так плывем мы просторными плёсами. Встретилась нам «Олёкма», идет она вверх, прогудела нам приветственно, и мы ей ответили, самоходная баржа-сухогруз прошла, впереди большой плот занял фарватер, и вахтенный ведет с капитаном буксира переговор по рации, каким бортом будет обходить. Трудятся река и речники.


Читать дальше

Нас гложет тревога. Пресная вода в канистрах кончалась. Необходимость экономить живительную влагу, будто назло, еще сильнее разжигала жажду. Конечно, можно было расстаться


Читать дальше

Половину пути по реке я проехал, и получилось невольно так, что каждый раз продолжал свой путь на «Индигирке». Удивительного в этом нет: пассажирскую линию вверх-вниз обслуживают четыре теплохода, значит, через три дня на четвертый придет тот же теплоход, который привез вас на эту пристань.


Читать дальше

Двадцать пять лет назад ходили по Двине колесные пароходы, и мы с другом знали их по именам: «Карл Маркс», «Иван Каляев», «Желябов», «Добролюбов»… Уютно и неторопливо было ехать на пароходе. Медленно проплывали берега, мерно шлепали по воде плицы, черный дым валил из трубы.


Читать дальше

Маленький полуостров очень понравился. Здесь вся жизнь была на виду. Но завтра пора было двигаться дальше.


Читать дальше

Ближе к лесу речку перегораживает мельничная плотина. По мосткам переходишь на другой берег. Возле мельницы стоит мельник, плотный, коренастый, как все мельники, с бородой, припорошенной мучной пылью.


Читать дальше

В ночь, последовавшую за нашим удачным экспериментом, вес время дул с юга ветер и шумело озеро. А когда под утро ветер затих, поднялся истошный комариный вой. На рассвете пологи оказались серыми. Комары сидели на марле целыми полчища ми, и каждый из воинов кровососущей братии усиленно просо вывал свой хоботок сквозь редкий материал марли, желая до браться до добычи. Прикоснуться рукой к пологу было невозможно. Моментально в нее вонзалось множество иголок. Ожесточенно трясла ушами Зорька, охотилась на своих мучителей, щелкала зубами. Пришлось ее забрать в полог. Это третье по счету комариное нашествие с южного берега озера было самым большим. Там, судя по карте, плавни, низовья реки Каратал. Но сколько же их потонуло, пока ветер нес тучу насекомых над водой?


Читать дальше

Едва только заглох мотор машины, как рядом из зеленого куста послышалась несложная, но бодрая песенка. Беспечный солист нисколько не стеснялся нас, мы для него будто и не существовали. Не мешала ему и непогода.


Читать дальше

Заходит солнце. Еще больше синеет озеро, потом по нему бегут фиолетовые полосы. С каждой минутой они все гуще и вот закрыли озеро. Темнеет. Балхаш успокаивается. Мимо бивака в воздухе величаво проплывают степенные пеликаны и усаживаются вдали на мыске.


Читать дальше

А здесь, в Заостровье, говоря опять же пришвинскими словами, «мир чудес начинался прямо за околицей».


Читать дальше

Волны катают по дну мелкую гальку, выносят ее на берег, укладывают валами. Постепенно валы растут, становятся настоящими дамбами. За дамбой остается часть озера. Балхаш, как амеба, отпочковывает от себя крохотные, продольные, формой полумесяца озерки. Они быстро прорастают с краев тростниками, в них находит приют множество птиц. Сюда же пробираются и сазаны. Напуганные шагами человека, они бросаются в заросли, и тогда тростники трясутся, вздрагивают и сгибаются в разные стороны от ударов тел рыб. В таких озерках в нагре-


Читать дальше

А теперь я хочу сказать о северной охоте. Потому что началась она для нас здесь, в Заостровье, и где только не продолжалась!


Читать дальше

Я возвращался к биваку за лопатой, рассеянно поглядывал по сторонам, на небо, не замечая дорогу. Небо же было особенное. После нестерпимой жары опять наступила прохладная погода. С утра по синему небу, совсем как на севере, плывут густые белые облака. Сейчас к вечеру они все ушли на запад, сгрудились там темными горами, а поверх них застыло громадное пушистое облако. Ярко-розовое, почти красное, на сером свинцовом фоне, оно было великолепно и напоминало картину Рериха «Небесный бой».


Читать дальше

Сегодня, немного попутешествовав, мы поставили палатку входом к Балхашу близко к берегу. Сидя в ней, я время от времени хватаюсь за фотоаппарат. То пролетит черноголовый хохотун или серебристая чайка, то высоко в небе протянут красавцы-лебеди, то проплывает чомга. А однажды на горизонте показалась стайка плывущих птиц. Белая палатка явно заинтересовала их, и вскоре перед нами выстроилась шеренга чернозобых гагар. Они позволили себя сфотографировать, но приблизиться не дали, нырнули, не доверились человеку. Через полчаса они еще раз наведались: на таком большом синем озере белая палатка на берегу им показалась слишком необычной.


Читать дальше

Небольшой обрывчик возле нашей стоянки тоже изрешечен норками ласточек-береговушек. Они беспрерывно носились низко над землей и над водой, не боялись и нас, на лету едва


Читать дальше

Вокруг горизонт полыхает, колышется, и всюду озера-миражи. Может быть, это вовсе и не миражи, а Балхаш. Но вот наконец показывается хотя и неясная, но радующая глаза голубая полоска, дорога сворачивает на восток и идет параллельно озеру. Что делать? Не ехать же напрямик, через солончаки, сухие колючки, кустики солянок и ухабы, опасаясь за целость покрышек. И опять тянутся километры пути.


Читать дальше

…Тихая и малолюдная была тогда деревня. Пять лет всего, как окончилась война, многие из северян не вернулись домой. Остались в деревне старики и вдовы с детьми. Молодежь ушла на производство.


Читать дальше

Всюду, везде ревень. Чуть подует ветер и громко зашуршат сухие листья, упадут на них редкие крупные капли дождя — почудится, будто полил дождь по-настоящему. Местами листья


Читать дальше

Пo холмам вьется дорога, опять справа далекие холмы, слева иногда проглядывает изумрудное озеро. Вдруг на горизонте показывается что-то светлое, большое. Оно колышется, будто живое, и медленно-медленно увеличивается. Скоро мы подъезжаем к большой, ослепительно белой горке. Она сложена из кварца. Большие куски этой породы рассыпаны по желтой пустыне. Кое-где лежат осколки больших кристаллов гипса. После белой горки дорога ушла от озера, запетляла между сопками из серых гранитов, лежащих плоскими, тонкими слоями. Между ними кое-где красная земля, изрезанная глубокими колеями буксовавшей машины. Наше счастье, что сейчас сухо.


Читать дальше

Пристань называлась Сельцо по названию села, стоящего выше по течению, там тоже виднелся шатер деревянной церкви. Ниже, за лугом, лежало село Заостровье, состоявшее из нескольких деревень, из которых та, где стояли церкви, называлась Яковлевским. Туда и держали мы путь по накатанной луговой дороге, мимо стариц и травянистых болот, минуя луговые сырые кусты, где так пряно и остро пахло…


Читать дальше

Проходим Нижнюю Тойму, большое село и леспромхозовский поселок. Невдалеке от берега в воде стоят любопытные рыболовные снаряды в виде колодезного журавля с сеткой-подъемником.


Читать дальше

Утром с высокого бугра над грядой пустынных холмов далеко на северном горизонте я вижу высокие снежно-белые вершины высокого хребта и не могу прийти в себя от изумления. Не может быть в этой стороне высоких гор. Там Центральный Казахстан, раздолье степных просторов.


Читать дальше

Летит самолет над Пинегой. Вот деревня Керга, а вот старица дугой, и на песчаном косогоре «моя» избушка. Река сверкает в изумрудной снизке лугов, среди темных еловых суземов.


Читать дальше

Дальше дороги будто и нет. Но опять едва видимый поворот влево — и мы вновь у озера. Часто на пути длинная, ровная ёлка. Здесь, как по асфальту, машина быстро набирает скорость, и свистит рассекаемый ею воздух.


Читать дальше

Кое-где валялись обломки яичной скорлупы серовато-зеленого цвета с крупными черно-коричневыми пятнами. Птицы, как мне показалось, закончили гнездовые дела. Но я ошибся. Целая стайка серых птенцов-пуховичков, очевидно не без вмешательства родителей, маленькой эскадрильей отплывали от острова, сопровождаемые обеспокоенными взрослыми. И тут я неожиданно увидел одного птенца, распластавшегося среди камней. Широко раскрыв клюв, он с трудом и часто дышал. Его большие, широко открытые глаза выражали ужас и отчаяние.


Читать дальше

И по общему совету попал я в Глубокое. Так это место называется у речного омута, где стоит вблизи избушка. Глубокое, но не глубинное, удаленное — за рекой дорога проходит, да хоть и выше поднимись, вряд ли найдешь глушь — косарей встретишь, какого-нибудь деда-рыбака.


Читать дальше

Очевидно, серебристые чайки не любили орла. Может быть эта неприязнь у них проявлялась инстинктивно, так как вряд ли орел, живущий на этом острове, мог чем-нибудь повредить колонии чаек. Обычно хищные птицы никогда не охотятся возле своего гнезда, и это правило соблюдают строго. Портить отношения с соседями не полагалось. Этого же правила придерживались и серебристые чайки. Иначе они, сильные, большие, с крепким клювом и явно хищническими наклонностями, могли свободно расправиться с беспомощным потомством царя


Читать дальше

Сцелифрон, живущий в норе пищухи, меня озадачил. Неужели эти осы здесь селятся в норках грызунов? Вероятно, между зверьками и осами установились добрососедские отношения. Но в этом следовало убедиться. С большим трудом я разобрал камни, поднял самый большой из них и (какая удача!) обнаружил сразу две интересные находки.


Читать дальше

Что-то неожиданное и странное в стороне. Придется свернуть. Несколько минут езды — и перед нами старинный мавзолей, круглый, суживающийся кверху, похожий на гигантскую юрту с отверстием вверху. Он сложен из плоских плит песчаника на глине. В мавзолее следы трех обвалившихся могил и та, что расположена посредине, самая большая. Рядом с мавзолеем в почве довольно глубокий провал. Неужели под сооружением находится потайной ход?


Читать дальше

Всю долгую звездную ночь не утихает ветер, шумит прибой, звенят комары-звонцы над головой. Иногда по полотнищу палатки, которой мы прикрылись сверху, будто стучат капли дождя. Но небо чистое, сверкает ясными звездами, нигде ни тучки. Это ветер бросает комариков на нашу постель.


Читать дальше

Просто дорожному путнику в северном малолюдье: машина едет, «голосовать» не надо, сама остановится. Двое парней в кузове на мешках с фуражом едут в Ламбас. Это последний крупный населенный пункт верхней Пинеги, лесопункт на устье одноименной речки.


Читать дальше

Захватив фоторужье, я бреду по холмам, поглядывая на озеро. Здесь оно узкое, и противоположный берег его не дальше 20 километров. Там зеленеют деревья, виден дымок костра. Из-за мыса показывается каменистая коса, вся белая от чаек. Птицы сидят, почти прижавшись друг к другу. Тысяча голов повернулась боком, тысячи черных глаз уставились в мою сторону. Чуть вдали от чаек три недоверчивых пеликана взмывают в воздух. Я поспешно взвожу аппарат, но кончилась пленка. Какая оплошность!


Читать дальше

Недалеко от нас у берега озера показался какой-то большой предмет. Он медленно приближался к нам. Что бы это могло быть такое?


Читать дальше

От старой деревни здесь мало что осталось. Пожалуй, старше самых старых изб корявая раскидистая береза в центре села. Возник новый поселок лесорубов. Возле домов устроены парнички, где высажены огурцы, на грядках растут лук, укроп, золотится головка подсолнуха — здесь декоративного растения, вдоль палисадников — кусты акации.


Читать дальше

Долго тянется путь до Майкамыса. А озеро становится все бледнее, тусклее, уже нет той изумрудной бирюзы.


Читать дальше

Внизу сосновые боры, темные пятна еловых лесов. Вот маленькая речка завиляла, запетляла, влилась в другую, тоже небольшую — неужели это и есть Пинега? Мелькнула под крылом деревня, нижний склад лесопункта, самолет заложил крутой вираж и сел на аэродром в Горке.


Читать дальше

Опять перед нами низкие илистые берега — настоящая книга следов с исписанными страницами. Деловито, не останавливаясь, пробежала лиса; на ходу приглядываясь к мелким лужицам, искала, не застряла ли где несмышленая рыбка. Бродили вороны, клевали дохлятину — дары озера, выброшенные на берег волнами. Крошечные кулички испечатали лапками все берега изящными переплетениями крестиков. Подошли к берегу две дрофы-красотки. Походили, склевывая с кустов комаров-звонцов, наследили у воды и ушли. Залетела стайка скворцов, села на землю. Птицы тоже лакомились звонцами. Пожаловали на берег озера жабы: должно быть, охотились ночью на насекомых, собирали тех, кого прибила волна. Проползла даже змея, оставив характерный рисунок извивов тела. По кромке берега бегают озабоченные белые трясогузки, а рядом по рёлке рыщут трясогузки желтые. Первые охотятся на то, что послал прибой, вторые кормятся комариками. Белым трясогузкам надоели комарики. Ну их! Пусть ими лакомятся


Читать дальше

Можно было бы составить любопытную историю пинежского волока. Достаточно вспомнить события гражданской войны на Севере, когда волок был единственной связью с красными частями на пинежском участке фронта…


Читать дальше

В районном центре живет три тысячи человек, а всего в районе тридцать тысяч жителей. Верхнетоемский район вытянулся вдоль Двины на сто с лишним километров, а в северо-восточном направлении — больше чем на двести. Там — необозримые зеленые пространства лесов с голубыми извивами речек и ручьев.


Читать дальше

Пристань теперь стоит у села, а прежде стояла ниже, за устьем речки Тоймы. Помню, как тогда бежали мы с тяжелыми рюкзаками по мосткам через запань к пароходу и опоздали, и нам пришлось бесцельно провести еще один день, а томительнее этого занятия ничего нет…


Читать дальше

Высокая горка оказалась отличным местом для бивака. Отсюда во все стороны открывались дали, и, уж конечно, более всего по душе она пришлась Юрию.


Читать дальше

Это был новый, промышленный Север. Его надо было знать. Но если углубиться в века, то и здесь можно было бы найти немало интересного. Верхняя Тойма — по документальным данным — древнейшее поселение Подвинья. Каждый тоймич скажет вам с шутливой гордостью: «Наша Тойма на десять лет старше вашей Москвы!»


Читать дальше

Вдали от озера, рядом с кустиками селитрянки, среди зарослей серой полыни когда-то давно был колодец. Теперь от него осталась большая, глубиной около двух метров, яма с отвесными


Читать дальше

И опять всюду в нагретом воздухе миражи. Вот справа вырастают дальние горы. С каждой минутой они все выше и выше, такие заманчивые, а потом превращаются в обыденные, темные и округлые холмы.


Читать дальше

Некогда простиралась русская земля на Север «от Корелы до Устюга, где тамо бяху Тоймици погании, и за Дышючим морем…». Так сказано в памятнике XIII века — «Слове о погибели русской земли». Вдохновенным величанием звучат слова безвестного автора: «О светло светлая и украсно украшена земля Русская!


Читать дальше


Copyright © 2015 Лесная сказка18.