/// Статьи о отдыхе и туризме

Каждое время давало Архангельску свой облик. Город этот, в отличие от других, скажем от города на Неве, не приобрел раз и навсегда законченного облика, а менялся, как меняется и по сей день.


Читать дальше

Поражала, помню, плотность городской застройки — узкой полосой тянулся город вдоль реки на много километров вверх и вниз и неведомо где кончался. А поперек он был неширок, за пятью параллельными улицами начинались знаменитые Мхи — болота и кустарники.


Читать дальше

С непривычки ноша кажется тяжелой, и от нее ноют плечи. Поэтому я с удовольствием отдохнул, наблюдая за бегунками. Зорьке же не терпится мчаться дальше. Ей тоже, наверное, интересно, что впереди.


Читать дальше

Очень давно, много миллионов лет назад, в третичный период, когда на земле еще не было человека, здесь на месте обширной и жаркой пустыни шумело волнами большое озеро. Окруженное горами, оно постепенно разрушало их, отлагая на дне мощные слои светлой глины, перемешанной с мелким щебнем и галькой. Потом климат изменился, озеро исчезло, а дно его постепенно размыла вода, и получилась страна голых, безжизненных и очень странных глиняных гор.


Читать дальше

Глиняные горы кончаются. Теперь распадок сжимается отвесными красно-коричневыми скалами. Ручей стал полноводным и стремительно бежит по камням вниз. Издалека доносится легкий гул. Наверное, там река Чарын.


Читать дальше

Вот и сейчас, после отличного обеда, лежа в тени деревьев у ручейка, я вижу, как собака отправилась к норам, на пригорке, она вдруг взвизгнув, подпрыгнула высоко. Неужели нашла что-то особенное? Неохотно я выбираюсь из прохладной тени, спешу к незадачливой охотнице и вижу на ее носу маленькую капельку крови. Что-то зашуршало в кустах терескена, мелькнуло коричневое тело змеи.


Читать дальше

На исходе пути вновь я вспоминаю нашу с другом поездку двадцать пять лет назад. Помню, как целый день преодолевали мы на пароходе последний отрезок пути. Пароход шел медленно —


Читать дальше

Постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР «О мерах по дальнейшему развитию сельского хозяйства Нечерноземной зоны РСФСР», принятое в марте 1974 года, предусматривает преимущественное развитие молочно-мясного животноводства как главной отрасли сельского хозяйства областей и автономных республик зоны.


Читать дальше

И еще одно предприятие в селе носит имя великого земляка — Ломоносовский племенной совхоз.


Читать дальше

Полное название этого художественно-промышленного предприятия — фабрика художественной резьбы по кости имени Ломоносова. По виду двухэтажное здание мало похоже на фабричный цех, но, войдя на первый этаж, слышишь гул моторов и жужжание фрез.


Читать дальше

Благодаря технике мир стал для человека меньше. Мне же предстоит самое примитивное передвижение по земле — пешком, и поэтому каньоны Чарына должны показаться большим миром.


Читать дальше

Косторезный промысел распространился в Холмогорах с XVII века. Резали, в основном, гребни и шахматные фигурки. Материалом служил «рыбий зуб» — моржовые клыки, привозимые поморами, широко использовалась и мамонтовая кость, которую находили в тундре, для дешевых поделок шла «скотская кость» — говяжья кость и рога.


Читать дальше

Велика русская земля и щедра дарованиями, и все-таки Ломоносовых у нас много, а Ломоносов один. Говорят, что гений возникает независимо от времени и места, вряд ли это так.


Читать дальше

И все же я оставил возле рюкзака собаку одну, а сам пошел побродить по скалам.


Читать дальше

Давняя обжитость холмогорской земли ощущается и тогда, когда переедешь речку Курополку, столь мелкую, что перевозной катерок царапает днищем песок, и вступишь на землю Кур-острова.


Читать дальше

Двинский летописец сообщает, что 1693 года июля 28 Петр прибыл в Холмогоры по Ровдогорскому протоку на судах. Холмогорцы сверх хлеба и соли подарили царю двух великорослых быков.


Читать дальше

На вершине одного утеса ровная площадка. Отсюда открывается чудесный вид на извилистый красный каньон и сиреневую полоску гор Богуты, ограничивающих с севера Сюгатинскую равнину, вершины гор Турайгыр. Все застыло в извечном покое. Глядя на все это, невольно думаешь о том, как прекрасна природа. Как было бы хорошо, если бы уважение к природе


Читать дальше

Снова подъемы и спуски, маленькие прибрежные рощицы деревьев, крутые, обрывистые скалы над рекой. Переправиться на другой берег невозможно. Бурная река тотчас же увлечет, ударит о подводные скалы. Даже собака, такая любительница воды, решается лезть в воду только в тихих заводях, отлично понимая, какую опасность таит в себе стремительное течение.


Читать дальше

О событиях в истории Холмогор кратко и бесстрастно сообщает нам Двинская летопись, ведшаяся с 1397 по 1750 год. Из нее узнаем мы, что в 1553 году «приехал в Холмогоры английский корабельщик, Рыцарт».


Читать дальше

По одной из топонимических версий, слово «Колмогоры» производится от финского слова «колм» — «три», поскольку прежде Холмогоры состояли из трех посадов: Курцево, Качковка и Падрокурье. По другой версии, название Холмогор происходит от легендарного города Голмгард, составленного из двух слов: «голм»—остров и «гардия» — правление.


Читать дальше

Вблизи ночлега, рядом с большой темно-коричневой скалой, у ее основания, валялось много камней. На скале тоже лежали камни, готовые скатиться вниз. Время, жара и холод, дожди и снега основательно разрушили большую скалу.


Читать дальше

Холмогоры… Название это звучит особенно странно, когда попадаешь в здешние места и ни холмов, ни гор не встречаешь, а, напротив, видишь вокруг низменные места и, только вглядевшись вдаль, замечаешь возвышения коренных берегов. И само нынешнее село, а в прошлом город, расположено вовсе


Читать дальше

Солнечные лучи осветили каньон, обогрели камни. Стало тепло. Пора было думать о переправе. Здесь глубина реки достигала нескольких метров, а ширина не менее полутораста метров. Я храбрился: ведь с собой резиновая подушка, которую можно привязать тесемками к животу. С таким поплавком легко плыть.


Читать дальше

Вблизи раздался мелодичный посвист большой песчанки, и зверек, заметив нас, привстал возле своей норки на задние лапки, чтобы получше разглядеть посетителей этого глухого уголка. Возле него появился второй, потом третий, и разного тона посвисты образовали что-то похожее на приятный и мелодичный оркестр. Постучав о котелок ложкой, я внес некоторое разнообразие в это музицирование, что, впрочем, вскоре смутило его участников и прекратило концерт. В довершение всего Зорька, пожелав познакомиться с песчанками поближе, получила прямо в нос струйку земли, ловко брошенную задними лапками убегающим в норку зверьком.


Читать дальше

Здесь, оказалось, не одна, а несколько колоний песчанок. Между колониями-городками проторены отличные тропинки. По ним, вероятно, эти общительные грызуны бегают друг к другу. А вокруг на почтительном расстоянии стоят столбиками зверьки и, ритмично вздрагивая животиками, тоненькими, нежными голосами тянут мелодичную песню.


Читать дальше

Осип и Федор Баженины были людьми умными и предприимчивыми, но не они строили корабли, а поморские мастера. Если до Петра не было у России своего военного и торгового флота, то это не значит, что морские суда не строились. На своих кочах и ладьях не то что до Сейских земель, до самого Груманта добегали поморы.


Читать дальше

Небо же совсем темнеет. Над каньоном протягивается резкая желтая полоска. Она быстро растет, превращается в непроницаемую стену мглы, закрывает позади себя и горы, и небо. Вот шевельнулась трава, и ожил замерший воздух. Качнулись ветви саксаула, в них засвистел ветер, ударил в лицо мелкими камешками. Шквал пыльной бури через несколько мгновений окутывает каньон.


Читать дальше

Вблизи задорно и громко закричала парочка скальных поползней. В углублении скалы в бинокль я разглядел вылепленное с большим искусством из глины их гнездо. В него вел узкий, чуть вытянутый горлышком вход. Снаружи гнездо сверкало черными, синими, фиолетовыми и ярко-зелеными надкрыльями насекомых. Кое-где среди этой изящной инкрустации виднелись остатки от крикливо-нарядной красной одежды клопов-солдатиков. В нижней части гнездо украшало несколько рябеньких перьев горной куропатки-кеклика. Остатки насекомых, без сомнения, прошли через кишечник птицы и были прилеплены вместе с испражнениями.


Читать дальше

Запань можно назвать огромным цехом под открытым небом, Кого тут только нет в горячую сплавную пору, когда и ночью при прожекторах работают! Тут и студенты строительных отрядов — вовсю стараются, но, видно, в сплавном деле нужна особая сноровка.


Читать дальше

Я видел ее в верховье, маленькую, мало-примечательную речку, которую легко было перейти вброд. Но набирала силы река, вливались в нее притоки, шире и полноводнее становился ее поток, круче берега. Через много славных мест прошла она, прихотливо-извилисто протекая в одном направлении с Двиной, и совсем было далеко зашла к северу, как вдруг круто повернула, будто признав главенство старшей сестры, и слилась с ней.


Читать дальше

Только что говорили мы о погибшем шесть веков назад городе, и вот увлекает нас речное движение, увлекает новое на древних берегах. Еще в XVII веке существовали здесь каменные карьеры, где добывали известняк для построек Соловецкого монастыря и Гостиного двора в Архангельске.


Читать дальше

Пришло время продолжать путь дальше.


Читать дальше

Пока я разглядывал следы горных козлов, с запада потянулись тучи, и вскоре жары как не бывало. Муравьям-жнецам похолодание кстати. Любители прохлады, они работают в жаркую погоду только ранним утром да поздним вечером. Вскоре разведка донесла, что пустыня остыла, нет горячего солнца на небе, пора приниматься за работу. И потянулись от гнезда в разном направлении сборщики урожая! Добыча неплоха. В гнездо беспрерывно доставляется разнообразный урожай. Большинство зерен мне известно. Но вот одно незнакомое. Это крупный, почти с горошину, слегка прозрачный, коричневый шарик с чем-то небольшим внутри. Шарик легок, и муравей его свободно несет.


Читать дальше

Проходит час. Костер потух, но жаркие угли пылают. Личинка уже во вполне приличном круглом шарике. Но она зачем-то прокалывает челюстями в его оболочке крохотные дырочки: сперва чуть ниже «экватора» шарика, потом еще ниже. Может быть, для вентиляции? Но вскоре же, выделяя изо рта легко застывающую жидкость, личинка замазывает ею дырочки. Теперь каждый прокол снаружи выглядит как маленький шипик. Наверное, шипики служат своеобразным укреплением стенок сооружения.


Читать дальше

Орлецкий городок располагался на краю широкого верхнего плато. Нынешняя деревня занимает тоже только его часть, от вала до оврага, по которому с древних времен поднимается дорога от реки. Я хожу по вершине, по луговым травам, сплетшимся столь густо, что с трудом продираешь ноги, смотрю на реку и окрестности и все раздумываю, почему здесь не утвердился город.


Читать дальше

Сверху хорошо видны каньоны Чарына, красные, обрывистые, причудливые, изрезанные ветрами и дождями, величественные и древние.


Читать дальше

С орлецких времен прошло ни много ни мало — шестьсот лет! И все же двинская историческая быль должна оставить свои следы в этих местах. Да, следы остались: место городка и сейчас угадывается без труда.


Читать дальше

Так и я благодарю старый пароход с его молодой командой, сходя на пристани Орлецы.


Читать дальше

Орлы уничтожают больных животных, истребляют вредных песчанок и несут службу оздоровителей в природе.


Читать дальше

К гнезду подобраться нелегко. Но цель близка: несколько рывков — и я рассматриваю птенца. Он, пожалуй, крупнее курицы. Тело его покрыто нежным темным пухом, из которого кое-где торчат голубые пеньки будущих перьев. Большая голова совсем голая, морщинистая, как у лысого, аккуратно бреющегося глубокого старика. Глаза открыты, взгляд их удивительно страдальческий и горестный. Ритмично на них набегает прозрачное голубое веко. Грифенок неподвижен, но волнуется, его тело вздымается от прерывистого и глубокого дыхания.


Читать дальше

На следующий день вновь светит солнце, тепло и будто и не


Читать дальше

В одном месте глаза невольно замечают крошечного каракурта. Он давно закончил свое путешествие по воздуху на шелковистой паутинке и сел на землю. Здесь ему приглянулась небольшая ямка, оставленная копытцем козла среди кустиков солянки. Над ней он соорудил свою нехитрую ловчую сеть и в самом центре построил воздушный замок — шапочку — и спрятался в ней. Еще он повесил на тенетах несколько крохотных камешков, чтобы нити не слабели и были натянуты. Кроме того, когда добыча заденет за нити, камешки начнут раскачиваться и, как резонаторы, дадут знать спящему хозяину ловушки, что пора просыпаться, приниматься за дело, наступило время решительной схватки.


Читать дальше

Еще над пропастью носятся три белобрюхих стрижа. По сравнению с летучими мышами они кажутся великанами. Чем-то я заинтересовал птиц. Они приближаются ко мне, совершают вокруг меня несколько кругов. Что им надо? Неужели ожидают найти больших комаров аэдесов? Иногда кровопийцы жужжат над ухом, садятся на лицо. Или, может быть, комары тут ни при чем, а просто так, любопытно взглянуть на человека в краю тишины и покоя?


Читать дальше

Ясеневая роща встретила нас глубокой тенью, тонким гудением комаров, оглушительным кваканьем лягушек и разливистым пением соловьев. Иногда издалека раздавался крик фазана. Громадные деревья-исполины местами росли здесь так густо, что под ними царил полумрак и тишина. Река разбежалась многочисленными рукавами, но все так же стремительно мчалась вперед через небольшие перекаты и песчаные отмели, подмывая пустынные берега.


Читать дальше

Красива река под Сией, с крутыми заворотами, в лесистых увалах, ниспадающих к воде. Девственно чист, ненарушен ее облик, и, кажется, и сто и больше лет назад была она такой же. Небольшие деревеньки приютились по вершинам холмов в зелени и чистоте и радуют своим простым обликом.


Читать дальше

Недалеко от реки в лёссовой пустыне, покрытой редкими злаками и светлой полынью, среди бугров с темными тамарисками я заметил колонию пустынных мокриц. Их жизнь гораздо сложнее, чем у тех мокриц, которых мы часто видим в сырых местах наших домов. Норки их встречались на каждом шагу. Тихие, мирные, спокойно семеня коротенькими ногами и слегка размахивая усиками, они, казалось, были рады тому, что еще утро и солнце только вышло из-за горизонта. Весной, это я хорошо знаю, их общество состояло из неполовозрелой молоди, разбившейся на пары. Каждой паре полагалось строить свою собственную норку.


Читать дальше

Пора начинать раскопку нор. Несколько семейных пар с детьми придется лишить жилища и покоя. Жалко мокриц, но надо пересилить себя, заставить, иначе ничего не узнать.


Читать дальше

Во всех норках царит поразительная чистота и порядок. Нигде нет никаких остатков еды. Нигде нет и испражнений, хотя молодые мокрицы не отлучаются из своего домика и все время находятся под бдительным надзором родителей.


Читать дальше

Недалеко от моего бивака на берегу поселок лесхоза. Там, я знал, проходит дорога, по которой можно возвратиться домой. Немного жаль кончать путешествие. К одиночеству я привык, хотя первые дни было трудно. От него меня спасала собака. Спаниели — самые умные из собак. С ними можно даже разговаривать. Впрочем, за две недели одиночества развилась привычка говорить и с собой. Очевидно, человек не способен жить без того, чтобы не делиться мыслями, и, когда его лишают собеседника, он выбирает им себя и, разговаривая, способен к раздвоению личности.


Читать дальше

Удивительно это озеро в тиши заповедных лесов, прихотливо изрезанное заливами — кулигами, с островами, с листьями кувшинок и раскрывшихся водяных лилий на сонной глади.
Островов всего три, но их живописное расположение и изрезанность озерных берегов с выступающими лесистыми мысами создают впечатление островного множества. Берег и острова поросли высокими корабельными соснами.


Читать дальше

Со времени своего основания монастырь обратил на себя особое внимание московского правительства. Великие князья и цари щедро одаривали его земельными угодьями и «рыбными ловлями». Монастырская вотчина распространялась и на окрестные двинские селения, и на соляные варницы на беломорском побережье, и на «рыбные ловли» на Кольском полуострове. Свыше трех тысяч крестьян было приписано к монастырю.


Читать дальше

Едва я разделался с торопливой крошкой, как увидел на длинных стручках плодов сухой и светлой пастушьей сумки черных жнецов. Они тяжко трудятся. Попробуйте-ка перекусить твердую, пересохшую ножку стручка! Сидит возле нее муравей, уцепившись в стебелек всеми ногами, и будто задумался, не движется, замер. Уж не умер ли за работой?


Читать дальше

Более не будет видно с дороги воды, пока через несколько километров не блеснет впереди самое большое в системе сийских озер — Михайлово озеро, на котором на далеко выдающемся полуострове и стоит Сийский монастырь.


Читать дальше

Дальше ведет лесная дорога, и снова мысли возвращаются к истории Сийского монастыря. Основатель его монах Антоний в миру звался Андреем и был крестьянским сыном из села Кехта на Двине.


Читать дальше

Все монастырские поселения, как и вообще северные поселения, строились в приметных и красивых местах. Не раз мне


Читать дальше

Ниже спадает река, становится шире, полноводнее, и пространнее и интереснее звучит ее рассказ. В емецких лугах встретила нас народная быль и проводила в путь, исполненными веры в высокое нравственное достоинство простого человека-северянина. Река поведала нам правду о людях, живших на ее берегах. Но рассказ ее продолжается и ведет нас дальше, сплетая воедино прошлое и настоящее.


Читать дальше

Вдали видны лёссовые обрывы, изрешеченные норами. Не поискать ли и там новых знакомств с насекомыми?


Читать дальше

Но пора думать о том, как добраться до города.


Читать дальше

Николай Иванович работал весовщиком в колхозе — на эту должность сельчанами избирался только кристально честный человек.


Читать дальше

Легко на душе, когда остались позади долгие сборы, множество разнообразнейших хлопот, бесконечные дела. Далеко позади и город. А впереди… заманчивые дали, вольная жизнь путешественников и неведомый, загадочный Балхаш — одно из крупнейших озер Советского Союза. Стрекочет мотор, лента асфальтового шоссе бежит под колесами. Наш маленький «Запорожец», или, как мы его окрестили, «Комар», нагружен до отказа и вместе с большим багажником на крыше напоминает муравья, волокущего свою добычу. Вокруг зеленые весенние пустыни, сверкающие красными маками, синее небо и душистый ветер.


Читать дальше

И вот снова я в Зачачье. Как и во многих двинских селах, дома обновились, построились новые. В Зачачье, как обычно в старых северных селах, распространено несколько коренных фамилий — здесь много Спехиных и много Заборских. И когда я спрашивал прохожих, где дом Заборского, меня переспрашивали: «Какого?» Давно умер Николай Иванович, а все пожилые люди его помнили и говорили: «Хороший был человек…»


Читать дальше

Но вот, кажется, все приготовлено, выпит чай, и блаженная усталость сковывает тело. Но до сна еще есть время, и не мешало бы пройтись вокруг бивака: быть может, попадутся интересные насекомые, звери или птицы. Но разве до них, когда, едва забравшись на скалы, я вижу на камне изображение трех самок оленей, высеченное художником древности, и в почтении склоняюсь на колени, чтобы лучше разглядеть их. Животные вытянули шеи, насторожили длинные уши, почуяв опасность, с тревогой смотрят по сторонам. Рядом на другом камне застыл с поднятой головой верблюд. Пониже его — олень-рогач. Еще рисунки! Какие-то непонятные животные: собака, нет, пожалуй, ныне почти исчезнувший красный волк преследует горного козла. Да, это он, обитатель гор, с длинным хвостом, коротенькими стоячими ушками. Потом крохотная фигурка козла возле странного предмета. Что бы это могло быть? Да это самая настоящая груша! Никогда никто еще не находил на скалах изображения фруктов. А почему бы им и не быть? Отсюда на горизонте виднеются снежные вершины Джунгарского Алатау и там ниже их, в предгорьях, дикие и культурные плодовые деревья.


Читать дальше

Как будто больше нет черных камней с рисунками. Можно идти вниз на бивак. Но за вершиной горы открывается небольшой распадок, и склоны его тоже покрыты черными камнями. Надо карабкаться туда. Скользят ноги, катится вниз щебень. Здесь настоящая галерея рисунков. Вот вместе с оленухой и небольшим козликом изображение змеи. Страшилище раскрыло рот, готово нанести смертельный укус. Сколько опасностей таила вокруг суеверного художника древности природа!


Читать дальше

Но как-то в Плимуте моряк услышал русскую песню и с тех пор затосковал по родине. «Чужбина ему стала ненавистна. Он чуть не дотосковался до чахотки, вернуться же было опасно. Россию он оставил самовольно, без паспорта прожил за границей более двенадцати лет и настолько знал наши законы, что сильно опасался за себя. Долго еще он маялся таким образом и, наконец, решился».


Читать дальше

Джон Петерсон и «несколько подневольных других остались на берегу. Оставалось поступить в солдаты». Вскоре батальон был переведен на остров Барбадос, потом в Андину и Сан-Люис. Здесь Спехин прослужил шесть лет. «Из 1000 солдат батальона осталось только 200 человек. Остальные погибли».


Читать дальше

Иван Петрович Спехин родился в 1785 году. В четыре года у него умерла мать, в девять — отец. «Мальчик был не по годам смышленый и развитый, припало желание учиться читать и писать, ходил к дьячку и ко грамотным крестьянам, научился читать по-славянски, писать, и 4 правила арифметики. Из-за тяжелого положения дома Спехину Ванюше пришлось уйти на чужую сторону, работать и поучиться кое-чему».


Читать дальше

По лесенке мы поднялись за Николаем Ивановичем на «вышку» — на чердак, где у широкого слухового окна была выгорожена комнатка-библиотека. Здесь на стеллажах, заставленных в два ряда, в стопках и ящиках находилось огромное скопление книг.


Читать дальше

Ночь проходит коротким мгновением, и опять с раннего утра стремительный бег на маленькой машине по асфальтовому шоссе мимо гор, долин, пашен и поселков. Мелькают мосты, мелькают телеграфные и километровые столбы. Все это скоро кончится. Вот станция Лепсы. Больше не будет асфальтового шоссе, не будет и населенных пунктов. Здесь последняя заправка горючим и закупка продуктов.


Читать дальше

Пора остановить машину, остудить мотор, осмотреться. Но едва я вышел из нее и стал на землю, как почувствовал, что почва подо мною чуть хрустнула и стала оседать, а одна нога внезапно провалилась почти по самое колено. Из неожиданно образовавшейся ямки выскочил длинноухий, большеглазый зверек на длинных задних ногах и заскакал вокруг, размахивая длинным хвостиком с ярко-белой кисточкой на самом кончике.


Читать дальше

Быстро разгорается костер из саксаула, закипает чайник. В жару только горячий чай утоляет жажду. Разостлан тент для еды. Но едва я уселся на стульчик, как рядом что-то зашипело, забулькало, тоненькой струйкой под землю посыпался песок, обнажая вход в нору. В ее темноте блеснула пара черных глаз. Кто там такой? Придется откопать хозяина норки. Два-три взмаха лопаткой — и с нее вместе с песком сваливается совсем неожиданное существо, плоское, как лепешечка, розовое, сверху утыканное короткими и редкими шипиками, расположенными в несколько правильных продольных рядов. Настоящая пластмассовая щетка для головы! Снизу колючей лепешки торчало пять коротеньких культяпок, одна из которых как будто была головой, а остальные четыре — ногами. Ни глаз, ни рта на голове различить было нельзя.


Читать дальше


Copyright © 2015 Лесная сказка18.