/// Русская песня

16 Мар / 2014


Но как-то в Плимуте моряк услышал русскую песню и с тех пор затосковал по родине. «Чужбина ему стала ненавистна. Он чуть не дотосковался до чахотки, вернуться же было опасно. Россию он оставил самовольно, без паспорта прожил за границей более двенадцати лет и настолько знал наши законы, что сильно опасался за себя. Долго еще он маялся таким образом и, наконец, решился».

И вот, «припав к родной земле, поцеловав ее и облив горячими слезами, добровольный изгнанник явился к начальству…». Далее он был отправлен по этапу в Кемь, где ему угрожали суд и арестантские роты. Но в судьбу моряка неожиданно вмешались соловецкие монахи. Ему предложили вместо каторги поехать на Соловки и потрудиться там «по обету». Поначалу моряк употреблялся на тяжелых работах, потом служил матросом на монастырском пароходе. Здесь он мужественно проявил себя: спас судно в жестокую бурю. Моряк был назначен капитаном парохода «Вера». Поначалу он работал как вольнонаемный, но со временем монахам удалось склонить его к пострижению. Писатель замечает: «В лице о. Иоанна Беломорский флот лишился человека, которого ему не заменить нынешними своими капитанами. Это невознаградимая потеря».

Да, действительно, в монашеской рясе передо мной возник второй Спехин. Моряк-монах — не вымысел беллетриста. В первом томе многотомного дореволюционного издания «Живописная Россия», посвященном северному краю, помещен портрет о. Иоанна, командира парохода, кряжистого человека в рясе с лицом помора. Видимо, примечательную фигуру этого человека хорошо знали в Беломорье…

Но и это оказалось не завершением начатого нами сравнения схожих жизненных судеб замечательных северян. В недавно вышедшей в архангельском издательстве книге Виктора Евгеньевича Страхова «Двинские дали» прочел я еще одну историю, какими-то чертами схожую с уже рассказанными, хотя и совсем в иной окраске. Вот третья удивительная история в изложении В. Е. Страхова:

Под видом солдата, возвращающегося на родину из немецкого плена, Большаков с целью разведки не раз переходил линию фронта… Большаков отлично владел английским языком, настойчиво и умело проводил работу в войсках интервентов.

Последняя командировка Большакова за линию фронта закончилась трагически. Он добрался до уездного города Пинеги, где находился белогвардейский штаб. Оттуда разведчик не вернулся…».

Три человеческие судьбы стоят перед нами, во многом схожие и во многом различные. Удивителен все-таки северный человек! И в чужих землях не пропали наши герои и полмира обошли. Если бы создать жизнеописание каждого из них, описать все моря, все порты, все штормы, словом, все их приключения, вышел бы увлекательнейший роман.

Но исход один — невольные странники возвращаются на родную землю потому что человек не может без родины. Так некогда великий землепроходец и мореход Афанасий Никитин страдал на чужбине по родине и молился за нее, и хотя писал он «бояре русской земли не добры», а нет родной земли краше. Нет, никуда не уйти от родины, не сманит никакая экзотика, никакие заморские чудеса. И каждый из наших героев приходит к осознанию своей принадлежности родной земле.

Я вижу в них не только трех незаурядных людей, а нечто большее — это страницы истории Севера, отрывки из летописи народной памяти. За тремя жизненными судьбами перед нами предстает и старый патриархальный Север, и новый Север дней революции.

А начало всей этой далеко зашедшей истории положил рассказ безвестного деревенского книжника…


Еще статьи про отдых:

Copyright © 2015 Лесная сказка18.