/// Над каньоном

28 Мар / 2014


На следующий день вновь светит солнце, тепло и будто и не

было непогоды.

После долгих блужданий по скалам разогрелось тело, струится пот, учащенно бьется сердце, жарко, хочется пить. Страдает и Зорька, высунула язык. Он налился кровью, стал большой, красный. Ее, бедную, в теплой мохнатой шубе еще сильнее мучит жажда.

Но до воды уже недалеко. Река шумит внизу.

Собака не выдерживает испытания: смотреть на воду и мучиться от жажды — кто вынесет такое? Несется вниз вместе с мелкими камнями осыпи. Добралась до реки, залезла в воду, купается. Потом спохватившись, мчится ко мне, веселая, жизнерадостная.

— Река холодна, вода чиста и прекрасна жизнь! — будто хочет поведать мой спутник, глядя мне в глаза и помахивая хвостом.

На севере за пологими холмами открылась обширная Сюгатинская равнина, а за ней пустынные, каменистые горы Бо-гуты. На юге за каньонами виднелся величественный хребет Кетмень. Каменистая пустыня казалась особенно безжизненной. Всюду лежал темный, загоревший на солнце и отполированный ветрами щебень; недалеко друг от друга росли редкие кустики солянок. Посредине долины виднелись небольшие горки, будто вершины затопленного хребта. Очень далеко у подножия Богуты светлеет полоска. Она медленно двигалась в одну сторону и постепенно таяла. Там по дороге шла грузовая автомашина, поднимая облака пыли.

Кое-где по щебню пробегали ящерицы — такырные круглоголовки. На их чешуйках природа отразила все цвета камешков щебнистой пустыни: и красноватые, и серые, и черные пятнышки. В общем окраска ящерицы удивительно полно гармонировала с окружающим фоном, и стоило круглоголовке остановиться, замереть, как она буквально исчезала, превращалась в невидимку.

Такырная круглоголовка очень миловидное и мирное животное. Она быстро привыкает к рукам, не делает никаких попыток укусить или убежать. Я поймал одну круглоголовку и посадил на рюкзак. Она спокойно пропутешествовала на нем несколько часов, греясь на солнышке. Быть может, она ловила на нем мух, которые так охотно ездили на мне, никак не желая расставаться с даровым транспортом?

В поле живет целый сонм так называемых синантропных мух. Они все стремятся к человеку, да и, наверное, не только к нему, но и к крупным животным. И сейчас возле меня все время крутится десяток мух, очень похожих на комнатных. Они дорожат моим обществом, не отстают от меня ни на шаг, сидят на вещах, залезают во все съестное, очень любят пить сладкий чай, усевшись на края кружки, укладываются вместе со мной спать на пологе, как только наступают сумерки. А когда я упаковываю рюкзак и взваливаю тяжелую мою ношу на плечи, мухи усаживаются на меня и продолжают со мной путешествие. Хорошо, что природа сделала этих назойливых созданий крошечными, иначе моя поклажа стала бы значительно тяжелее.

Сперва я прогонял их. Потом привык. Все же я не одинок. Нас набралась целая компания, исследующая причудливые извороты каньонов Чарына.

Одну муху я ухитрился пометить крохотной капелькой зубной пасты. Но она после этого так энергично чистила свое тело, показала такую непримиримость к грязи, что вскоре ее брюшко снова стало темным и чистым.

Тогда я изловчился и маленькими ножницами отхватил у другой самый кончик крыла. После этого среди мух я различал свою помеченную и радовался, что она, старая знакомая, жива, здравствует рядом, и подставлял ей капельку сгущенного молока или подсовывал кусочек свежей лепешки.

Моя муха долго путешествовала со мной. Но однажды она не появилась на завтрак. Отсутствовала и на обеде. Ее не стало. Куда делась? То ли отстала случайно и уже не смогла найти своего благодетеля, то ли попалась какой-нибудь пичуге, то ли умерла от старости. Жалко мне муху. Все же привык к ней. А чтобы не огорчаться снова, больше не стал их помечать. Пусть лучше останутся безликими!


Еще статьи про отдых:

Copyright © 2015 Лесная сказка18.