/// Буран

04 Апр / 2014


Небо же совсем темнеет. Над каньоном протягивается резкая желтая полоска. Она быстро растет, превращается в непроницаемую стену мглы, закрывает позади себя и горы, и небо. Вот шевельнулась трава, и ожил замерший воздух. Качнулись ветви саксаула, в них засвистел ветер, ударил в лицо мелкими камешками. Шквал пыльной бури через несколько мгновений окутывает каньон.

С трудом я иду против ветра, закрывая рот от пыли платком. Все колонии песчанок спрятались в подземные галереи

и, наверное, сейчас сидят тихо в своих камерах, прислушиваясь к шуму перекатываемых по земле песка и мелких камешков.

Какая необычная погода!

Буран промчался над каньонами, и снова все затихло. Вечером порывы ветра зашелестели листвой деревьев. Брезентовое полотнище затрепыхалось на ветру. Упали первые крупные капли, а через полчаса шорох дождя о мой навес навевал сладкую дрему.

Ночью несколько раз на забоку налетал ветер, дождь то принимался лить, то переставал. Странно вела себя Зорька, все время тянулась на поводке в разные стороны, ворчала и усиленно принюхивалась. На ночь я ее крепко привязывал, чтобы она не отошла от бивака и не досталась волку: следы этих хищников не раз попадались на пути.

Рано утром серые клочья облаков пронеслись над каньоном и вновь застлали синее небо и яркое солнце.

Дождь изрядно смочил землю, кое-где образовались даже небольшие лужицы, но вода уже успела впитаться почвой, и остались пятна жидкой грязи. На влажной земле я неожиданно заметил следы трех горных козлов. Они долго и нерешительно топтались на одном месте, очевидно, почуяв человека с собакой, потом, будто кого-то испугавшись, пошли крупными прыжками к скалам. Немного дальше виднелись еще большие следы. Здесь, оказывается, бродил барс. Кошачьи лапы четко отпечатались на глине.

— Барс, Зорька, барс! — крикнул я собаке, показывая свежие отпечатки лап. Но она была весела, и никаких признаков беспокойства нельзя было заметить в ее поведении. Очевидно, еще вчера ночью она узнала обо всем по едва слышимому шороху и запахам, а теперь все то, что узнал я, для нее было пережитым, и стоило ли волноваться!

Семена ковыля

Вчера после переправы через реку на небольшом темно-красном бугре, покрытом мелким щебнем, на гладкой и чистой от растений площадке я увидел муравьев-жнецов. Они тянулись друг за другом лентой и были видны издалека, так как несли семена ковыля с длинными, белыми, мохнатыми летучками. Семена, видимо, только что начали созревать и поэтому, пока не успели разлететься, была организована их спешная заготовка. Мохнатые отростки ковыля колыхались на легком ветру, а вся вереница муравьев от этого издали напоминала большую, медленно извивающуюся змею…

Крылатые придатки ковыля доставляли массу хлопот муравьям. Небольшое движение воздуха — и сколько надо сил, чтобы удержать ношу! Когда становилось тяжело, муравей-труженик поворачивался и полз вспять, напрягая все силы.

Но не все муравьи-носильщики испытывали неудобство. Находились и такие, которые вели себя по-иному. Вытащив из растения зерно, они отрывали летучку и тогда без помех двигались к гнезду.

К концу дня, когда я ловил рыбу и готовил ужин, длинная тень летучек ковыля все еще продолжала извиваться по красному холму. Но вот зашло солнце, стало темнеть, затукал козодой, и колонна жнецов укоротилась, и вскоре ее конец исчез во входе в муравейник. Рабочий день тружеников пустыни закончился.

У муравьев-жнецов точный распорядок дня. Они выходят на сбор урожая на рассвете, и, когда часам к десяти утра лучи солнца становятся жаркими, устраивается обеденный перерыв. Он продолжается долго, пока не начнет спадать жара, часов до семи-восьми вечера.

На следующий день с нашими жнецами произошли удивительные перемены. Постепенно колонна муравьев все меньше и меньше напоминала извивающуюся змею. Муравьи, подражая умелым, научились отгрызать у зерен летучки, и только самые непонятливые и упрямые продолжали себя мучить излишними хлопотами.


Еще статьи про отдых:

Copyright © 2015 Лесная сказка18.